Вечером, закончив все дела по дому, я наконец завалилась на диван с сериалом. Лежу, смотрю, никого не трогаю, наслаждаюсь тишиной и сюжетом. И тут сквозь звук телевизора слышу звук, от которого сердце уходит в пятки. Вовочка плачет. Нет, не так — рыдает. Навзрыд, с подвываниями, с захлебывающимися всхлипами. Словно мир рухнул.

Я похолодела и кинулась к сыну. Первая мысль: «Сдох Батон». Морская свинка. Вова же обожает животных. Врываюсь в комнату — сына нет, а Батон удивлённо таращится на меня, дожевывая травинку. В его глаза читается: «Ты чего такая растрёпанная?»

Фух, живой. Слава богу. Выдыхаю и тут понимаю: сын заперся в ванной. Рыдает там. Стучу — он затихает, но не открывает.

— Вова, что случилось? Почему плачешь?

Ни звука.

Меня накрывает паника. Начинаю лихорадочно искать котов. Не может же подросток просто так, ни с того ни с сего, закрыться в ванной, включить воду (чтобы не было слышно?) и рыдать. Но даже шум воды не может заглушить громкие всхлипы. Из-за угла осторожно с тревогой на морде выглядывает Сева, но не выходит — не может понять, что за шум.

Обыскиваю квартиру. Бегемота нет нигде. Мне становится дурно. Снова к ванной — Вова плачет ещё громче. Громко стучу, обещаю выломать дверь. Вова наконец приоткрывает. Вижу: на стиральной машинке сидит Бегемот. Живой. Недовольный. И недоуменно смотрит на меня, как на сумасшедшую: «Чего ломишься?» — читается в его глазах.

Вова буркает «все нормально» и снова закрывается. Коты целы, свинка тоже. А из-за чего сыр-бор? Голова идет кругом. Я перебираю варианты — один страшнее другого. Сын наконец выходит, но наотрез отказывается объяснять, только бросает: «Все хорошо, ничего не случилось» — и уходит в спальню.

Я не лезу с расспросами. Решаю подождать: захочет — сам расскажет. В итоге — бессонная ночь. Вспоминаю и «Синего кита», и группы смерти, и все страшилки про подростков. Из-за чего мой ребенок мог так рыдать? Как тут уснуть?

Утром, когда Вова собирается в школу, снова пристаю.

— Так что случилось? В онлайн-игре убили твоего героя?

— Нет.

— Тебя кто-то обидел?

— Мам, нет, конечно. (Тут я ему верю: его обидеть сложно, вернее, он сам кого хочешь обидит)

— Фильм посмотрел?

(Замирает, опускает глаза. Мне становится легче — стыдится, значит, не смертельное)

— Да.

— Какой?

— Хатико.

(Глаза снова на мокром месте.)

— И ты поэтому ревел в ванной? И мне не сказал?

(Выдыхаю с облегчением.)

— Так это всего лишь фильм, мам…

— И что? Я его не смотрела, потому что знаю — буду реветь. И это совсем не стыдно!

Вова ушёл в школу. А я, успокоенная и невыспавшаяся, поплелась на работу. Вовочка — добрый мальчик. Пусть плачет над Хатико. Это можно.