Я уже писала, что у японцев есть синрин-ёку — «купание в лесу» или «лесные ванны». Это когда ты просто медленно гуляешь между деревьями, глубоко дышишь и слушаешь тишину.

А ещё, у японцев лес населён не только зверями и птицами. В нём живут Ками — божества-хранители стихий, чаще доброжелательные. Ёкай — существа от безобидных проказников до тех, с кем лучше не встречаться в сумерках. А есть ещё кодама — души деревьев. Маленькие, мерцающие шарики или белые человечки с покачивающимися головами. Их в своём мультике «Принцесса Мононоко» показал Миядзаки. Помните?

Они живут в вековых деревьях. Редко показываются людям. Общаются шелестом и постукиванием. И если срубить дерево с кодама — быть беде. Тебя может настигнуть проклятие.

Я вспоминала мультики Хаяо Миядзаки и думала: а что, если у нас здесь, в Долине ручьёв, тоже есть свои кодама? Просто мы их не видим и не замечаем.

Я хожу в этот лес уже много вечеров. Не ради спорта. Не ради пользы. Я иду, потому что после работы внутри — спутанный клубок мыслей и эмоций. А через час среди сосен, елей и старых кедров клубок распутывается. И это не я его распутываю, а лес.

Японцы в этой ситуации сказали бы: «Это ками меня лечат».

Я не знаю, как их называть. Но чувствую, что в Долине ручьев тоже кто-то есть. Не человек. Не зверь. Что-то, что наблюдает из-за стволов, дышит вместе со мной, чуть сдвигает ветки, когда я прохожу. Никогда не мешает. Иногда — подкидывает истории.

В прошлый раз это был дед Мазай с пакетом угощений. Белки выбегали к нему, как к своему ками. А сегодня — другая встреча.

Я медленно шла. Закрыла глаза. Слушала. Где-то вдалеке куковала кукушка. Сверху, откуда-то из крон сосен, раздался короткий птичий вопрос и такой же короткий ответ.

И вдруг мне показалось, что за моей спиной кто-то есть. Я обернулась. Никого. Только толстые кедры, с глубокими морщинами коры, как на лице очень старого человека.

Я протянула руку, коснулась коры. Она была тёплой от солнца, которое нагрело её за день. И в ту же секунду сверху, с ветки, сорвался маленький сухой сучок. Упал прямо мне под ноги. Как будто кто-то сказал: «Я здесь. Я тебя вижу».

Ничего особенного. Обычная случайность. Но по спине пробежал тот самый мурашковый холодок, который бывает, когда понимаешь, что ты уже не один.

Я вспомнила японских кодама. Древесных духов, которые живут в старых деревьях. Вековые кедры для них — дом. Срубить такой кедр, всё равно что разрушить чей-то мир.

Мне стало немного не по себе. Потому что мой самый первый любимый кедр, тот, что рос за гаражом в детстве, спилили. Снесли наш дом и дерево исчезло.

А что, если в нём тоже кто-то жил ? Какой-нибудь маленький кодама, в виде мерцающего шарика или белого человечка с качающейся головой. Он присматривал за мной, когда я сидела в развилке веток с тетрадкой и ручкой. Слушал мои рассказы про мармеладного медвежонка и ёжика. А потом его дом разрушили.

Я никогда об этом не думала. Надеюсь, тот кодама не исчез, а просто перешёл в другой кедр. Возможно, с дерева на дерево, перебрался в Долину ручьев, и теперь живёт здесь, наблюдает за мной и радуется, что я тут гуляю.

Один раз, мне почудилось, что из-за поворота на меня смотрит кто-то крупный и лохматый. Я замерла. Сердце ёкнуло. А потом «кто-то» обернулся старым лабрадором шоколадного цвета, который бежал чуть впереди хозяина.

Я думаю, у нас в Долине ручьев точно есть кодама. Или наш, местный, дух — не японский, а долинноручьёвский. Безымянный. Добрый. Он может превращаться в шоколадного лабрадора. Но в основном, просто шуршит кронами деревьев и роняет сухие ветки мне под ноги.

Он выглядывает из-за кедров, смотрит на город и ждёт, когда мы наконец замедлимся, придём и скажем: «Здравствуй. Я пришла. Можно, я побуду рядом?» Он молча кивнёт, улыбнётся в ветки зеленых усов и отойдёт в сторону, как гостеприимный хозяин, пропуская нас в свой дом. «Гуляйте, дышите, расслабляйтесь и залечивайте раны, нанесённые бешеным темпом городской жизни», — тихо прошелестит нам.

Больше ничего не произошло. Но мне теперь кажется, что я гуляю не одна.